Городские трансформации
Антон Владимирович, на чем базируется работа ДОМ.РФ в развитии городов?
– Деятельность ДОМ.РФ в этом направлении носит комплексный характер. Мы не только используем финансовые и организационные инструменты, но и выступаем в качестве методолога, задающего стандарты в сфере урбанистики. В рамках уставной деятельности финансируем некоммерческие проекты, которые позволяют качественно исследовать ситуацию в городах до того, как будут приняты правительственные решения и выделены бюджетные средства. Наша ключевая задача – разработка и внедрение стандартов комплексного развития территорий, прежде всего мастер-планов, которые синтезируют лучшие международные практики и эффективные наработки советской школы градострои- тельства. Этот стандарт задает требования к девелопменту и жилищному строительству, а реализуется он через изменение нормативной базы, разработку конкретных мастер-планов и стимулирование застройщиков к работе по новым архитектурным и градостроительным стандартам, в том числе через требования к земельным аукционам, поскольку ДОМ.РФ является уполномоченным агентством по вовлечению федеральных земель в развитие.
Какие процессы предшествовали постановке тех задач, которые ДОМ.РФ решает сегодня? Что послужило отправной точкой для развития этого направления?
– Эволюцию градостроительного развития в постсоветской России можно разделить на несколько этапов. Первый из них – реальное столкновение советского градостроительства с международной практикой в конце восьмидесятых годов, когда начался активный международный обмен и появилась возможность критически осмыслить собственный опыт, увидеть в нем не только позитивные, но и негативные стороны.
Затем последовал достаточно сложный период примерно до начала двухтысячных годов. Его нельзя назвать просто кризисом, поскольку для многих активных специалистов это время стало плодотворным, появились частные организации. Но в целом это был период утраты: мы потеряли большую часть градостроительных институтов, многие специалисты ушли из комплексного проектирования в архитектуру или смежные сферы. Однако исследовательская работа не прекращалась полностью. Например, была подготовлена первая постсоветская Схема пространственного развития России. Именно в девяностые мы впервые начали создавать цифровые генпланы, появилось понимание того, что в условиях рыночной экономики необходим переход от классического градостроительства к пространственному планированию на основе комплексного учета рыночных экономических процессов и новых условий рынка недвижимости.
Следующий этап можно определить как ренессанс градостроительства, связанный с резким экономическим ростом и бумом жилищного строительства. К середине двухтысячных возможности точечной застройки иссякли, потребовалась подготовка новых территорий для комплексных проектов. Однако бурный рост сочетался с недостаточным осмыслением процессов и утратой качества. Прогрессивные международные практики использовались редко, а экономическое планирование и градостроительство существовали как две слабо связанные сферы. Стратегии социально-экономического развития регионов и генеральные планы разрабатывались зачастую рассинхронно, без должной координации.
С 2010 года наступил этап урбанистической революции, когда началось массовое переосмысление как международного, так и собственного опыта предшествующего десятилетия. Именно тогда появились программы благоустройства, такие как «Моя улица» в Москве, сформировалось сообщество урбанистов. Однако в этот же период произошла некоторая подмена понятий: многие чиновники и представители бизнеса посчитали, что с городом можно эффективно работать исключительно в логике благоустройства. Можно покрасить фасады и заменить плитку, создав видимость благополучия, но это не решает реальных инженерных, транспортных и экономических проблем города. Мастер-планирование в те годы существовало как бы третьим слоем, добавляясь отдельно к генпланам и стратегиям.
Финальный этап, в котором мы сейчас находимся, наступил после поручения президента РФ по разработке мастер-планов Арктики и Дальнего Востока. До этого были отдельные поручения по новым планам городов, но они не носили массового характера. Этот момент можно считать ключевым. Произошла легитимизация мастер-планирования: государство делает ставку на мастер-план как инструмент, объединяющий экономическое и территориальное планирование. Беспрецедентно новым стало то, что государство берет на себя дополнительные гарантии по базовому инфраструктурному финансированию – в части не только водообеспечения, но и опережающего инвестирования в инженерные объекты, общественный транспорт, социально-культурную инфраструктуру. Ранее это отдавалось на откуп муниципальным и региональным бюджетам, где зачастую средств просто не было. Кроме того, определение приоритетов сегодня строится на основе мастер-планов, а не заявительного принципа региона. Проекты рассматриваются в комплексе, с точки зрения достижения максимального синергетического эффекта для привлечения инвестиций, развития транспорта, решения экологических задач.
Что вы вкладываете в понятие «городская среда»? У разных участников рынка понимание этого термина различается.
– Городская среда – это максимально комплексное понятие, описывающее всю сложность современного города. Комплексное оно потому, что материальная часть здесь неотделима от социальных и экономических процессов. За последние 35 лет запрос людей, живущих в городах, кардинально вырос. Если в конце восьмидесятых пределом мечтаний были собственная квартира, наличие работы, общественного транспорта, школы, детского сада и поликлиники, то сегодня набор предпочтений гораздо шире и разнообразнее, он различается у разных возрастных групп. Добавлю, что в России многие городские агломерации состоят из большого количества гибридных территорий, формально сельских, но фактически включенных в единый рынок труда, недвижимости и социальных услуг. Поэтому управление развитием города – одна из сложнейших задач, и решаем мы ее через разработку мастер-планов и законодательные инициативы.
Есть стандарты, есть мастер-планы, но они разработаны далеко не для всех территорий. На какой стадии находится переход от разработки к реализации?
– Федеральная власть сейчас тестирует подходы на разных территориях. Понятно, что невозможно тестировать сразу на всех городах. Пилотными стали Дальний Восток и Арктика. Сейчас появляются новые мастер-планы там, где есть ключевые государственные задачи. Анонсирована программа разработки 200 мастер-планов, а в перспективе речь идет о более чем 2000 документов для населенных пунктов по всей стране, пусть и в более усеченном формате. После этапа тестирования, который включает не только подготовку, но и первые два-три года реализации, неизбежно масштабирование. Этот этап позволяет выявить ключевые проблемы и понять, на чем нужно сделать акценты при разработке новых мастер-планов.
Уже сегодня можно привести множество примеров, где результаты мастер-планирования заметны. Успешный опыт реализации мастер-планов есть в Дербенте, Суздале, агломерации Саров – Арзамас – Дивеево. Активно развиваются процессы в Грозном, Аргуне, на Дальнем Востоке – в Нерюнгри, Якутске, Магадане, Петропавловске-Камчатском, городе Свободном Амурской области, в Северобайкальске в Бурятии. Это не только крупные, но и средние, и малые города, имеющие огромное значение с точки зрения сохранения расселенческого каркаса России. Арзамас, например, это и центр православия национального уровня, а Саров – уникальный образовательный центр с филиалами МГУ и МГТУ и точка туристического притяжения.Такие города получают шанс на полноценную перезагрузку.
Важное новшество – реализация мастер-плана стала одним из ключевых показателей эффективности и для мэров, и для губернаторов. Это гарантирует постоянное внимание к документу со стороны лиц, принимающих решения. Кроме того, внедряется цифровизация процесса управления: создаются платформы, куда вносятся данные, позволяющие в онлайн-режиме отслеживать соответствие контрольным точкам и финансовое обеспечение проектов.
Миграционный и демографический тренды меняются медленно, но в ряде городов отток населения за последние тридцать лет удалось снизить до минимальных значений, и это серьезное достижение. Другой значимый фактор – высокий уровень привлечения частных инвестиций, что является прямым маркером эффективности мастер-плана.
Какова роль местных специалистов – урбанистов, архитекторов, чиновников – в разработке этих планов? Насколько они готовы воспринимать новые подходы?
– Вы затронули важнейшую проблему симбиоза федерального опыта и знания локального контекста. Без формирования совместной команды на этапе разработки невозможно принять правильные решения и, главное, обеспечить последующую реализацию. В регионах должны остаться люди и команды, которые будут заниматься воплощением проектов в жизнь.
Проблема возникла еще на втором этапе, в девяностые и начале двухтысячных, когда система региональных институтов была фактически демонтирована, а федеральные институты серьезно ослабли. В советское время существовала многоуровневая система: общесоюзные институты в Москве и Ленинграде, институты союзных республик, организации в крупных городах. Эта система разрушилась не в результате чьего-то решения, а из-за отсутствия заказа. В двухтысячные возник дисбаланс: Москва и Петербург сохранили базу и начали наращивать компетенции, но в регионах ситуация была сложной.
Повезло тем городам, где местные власти сумели сохранить активные центры планирования. Можно выделить Пермь, Красноярск, Омск, Казань, Уфу. Кто-то смог восстановиться через создание сильных центров компетенций позже – в Чечне, Амурской области, Якутии, Приморье. Сегодня тотальной зависимости от Москвы и Петербурга уже нет, хотя больше половины кадров по-прежнему концентрируются в двух столицах и в Казани как третьем урбанистическом центре. Задача – продолжать формировать новые точки роста, не ограничивая развитие сложившихся городов-лидеров, где сосредоточены мощнейшие архитектурные и образовательные школы.
Каков ваш прогноз по срокам видимых изменений? Когда инвесторы и жители увидят реальные результаты?
– Позитивные изменения в самых разных регионах можно увидеть уже сегодня, причем в десятках городов на уровне конкретных девелоперских проектов. Один из примеров – город Елец Липецкой области. Это небольшой город с населением менее ста тысяч человек, не нефтегазовый центр, а, скорее, классический машиностроительный, но там уже реализуются современные девелоперские проекты с качественной архитектурой. Я уже не говорю про благо- устройство – масса малых и средних городов реализуют проекты мирового уровня. Еще пример – Тюмень, которая является одним из лидеров на общенациональном уровне. Девелоперы, выросшие в региональных центрах, выходят на рынок с продуктом, зачастую более прогрессивным, чем лучшие примеры массового жилищного строительства в Москве и Санкт-Петербурге.
Это следствие той самой урбанистической революции, эволюции архитектурных и строительных школ. Конечно, эти процессы нужно ускорять. Сейчас мы находимся на пороге того, что если удастся активно реализовывать поручения президента по разработке мастер-планов, то к 2030 году мы увидим массовое возникновение новых подходов к управлению развитием городов, эволюцию цифровых платформ для администрирования и мониторинга. Речь идет о комплексных городских трансформациях, связанных с реновацией, реставрацией объектов культурного наследия и природно-экологической реабилитацией. То, что десять лет назад казалось маргинальным и обсуждалось лишь отдельными блогерами и учеными, на которых чиновники смотрели как на чудаков, сегодня становится реальностью.
Пока еще значительная часть городов живет по старинке. Но есть города, где сам девелопмент уже двигает качество и развитие. Причем в одном городе один застройщик может возводить жилье безликое, уровня середины девяностых, а другой на те же средства по соседству – проект европейского качества. Это повод для управленцев задуматься. Или благоустройство: один проект может быть красивым, разнообразным и климатически адаптированным, а соседнее благоустройство остается на уровне восьмидесятых годов.
Многое решает и инициатива жителей. Появляются так называемые городские продюсеры, которые выстраивают связь между населением, властью и различными городскими сообществами. Показательный пример – Сысерть в Свердловской области, расположенная в двадцати километрах от Екатеринбурга. Еще недавно город обладал всеми классическими проблемами: разрушенный исторический центр, остановившиеся фабрики, изношенные коммунальные системы, хаотичный частный сектор. Изменения там начались с организации культурно-исторических мероприятий, фестивалей, которые привлекли молодежь. Имидж города начал меняться, он стал модным местом. На заброшенном заводе запустили программу культурных мероприятий, что создало денежный поток для последующего создания уже постоянного креативного пространства. Постепенно под проекты стали выделяться средства, включая федеральные, на благоустройство, администрация научилась лучше обосновывать проекты и участвовать в госпрограммах. А затем пришли девелоперы, увидевшие потенциал для строительства качественного жилья в привлекательной локации. Сегодня это самобытный и успешный город, пример того, как низовая инициа- тива в партнерстве с институтами развития запускает полноценный процесс городской трансформации. И такие кейсы уже не единичны.
